Юлька страшно не хотела ехать в эту «тьмутаракань» и откладывала поездку полгода. Во-первых, «семь дней на собаках», во-вторых, нет интернета, в-третьих, рядом лес с медведями и болото с пиявками. Вот только папа давно просил привезти из бабушкиного дома ореховый барометр, часы с кодовым названием «каретные», гобелен с шестью персидскими котами, мельхиоровые подстаканники, латунный самовар на два литра, возможно, фабрики Братьев Баташевых, и швейную машинку «Зингер».
В деревню Юлька приехала под вечер, когда луга обложило туманом, а из открытых настежь летних кухонь сытно пахло вареной кукурузой. Лошади дремали, подсчитывая в уме галопы, куры занимали этажи на насесте, а огромная прозрачная луна болталась, будто наполненная гелием. Девушка припарковала свой «пыжик», нехотя вышла и с недоверием взглянула на заколоченные крест-накрест окна. Скривилась от комариного писка и запаха свежего навоза. В соседнем дворе, вооруженной топором мужчина с интересом на нее поглядывал и «разводил бурную деятельность». Возил что-то в тачке и бросал в распоясавшийся костер. Какие-то вещи заботливо заворачивал в бумагу и складывал в багажник. Из приоткрытой, слишком шикарной для подобной местности машины, звучал Моцарт. Юлька заслушалась и почувствовала, что такая полифония идеально подходит для подобной глуши. Поэтому прикрутила собственное радио, настроенное на незатейливое «лед тронулся, когда ты до меня дотронулся».
Минут десять они украдкой наблюдали друг за другом. Он, таская перед собой щербатые горшки, она, стуча палкой по резным ставням. Затем мужчина представился Михаилом и предложил свою помощь. Юлька подошла вплотную к забору, зацепилась свитером за малиновые кусты и протянула свою ухоженную ладонь.

Через несколько часов, когда с хламом и ценными вещами было покончено, молодые люди с бутылкой егермейстра и наперсточными рюмками расположились у костра. Михаил рассказал, что прилетел на несколько дней из Австрии, чтобы проведать отца и помочь ему разобраться с делами. Сам живет в Вене недалеко от музейной квартиры Зигмунда Фрейда. Владеет парочкой цветочных бутиков и обожает, словно дошкольник, молоко. Дальше говорили обо всем на свете: о Климте, Юлькином таланте расписывать цветами шелк и бабушкиных иконах. О балах, животных, рогаликах. О том, что в Вене не существует слово «умер». Об ушедших говорят: «Он сел в 71», потому что кладбище является финишной остановкой 71 трамвая. Чокались, глядя в глаза, так как иное поведение в Австрии считается невежливым и наказывается семью годами плохого секса. Варили кофе. Перебирали елочные игрушки. Заводили каретные часы.

Под утро звезды напоминали круглый рис. Ночная кукушка изредка подавала сигналы. Юлька и Михаил сидели, обнявшись, у костра и молча благословляли эту удивительную встречу в забытой Богом «тьмутаракани».

© Ирина Говоруха

На изображении может находиться: 1 человек, ребенок и на улице