Моя мама обожает рассольник и готовит его с говяжьим сердцем, перловкой, сваренной отдельно (чтобы суп не окрасился в синий цвет), лучком, маслинами, сельдереем, острым огурчиком и лавровым листом. Забеливает сметаной и строит сверху укропную горку.
Я хорошо помню то лето. Суетливое из-за вступительных экзаменов и ремонта в общежитии, а еще нервное по причине ежедневных дождей, губительно влияющих на корни карликовых яблонь, роз и барбариса. Сено почти не сохло. Белье - тоже. В домах по углам гнездилась влага. На гвоздике и примуле - мучнистая роса. Папа часто пребывал в подавленном настроении, спасая, укрывая, обкладывая бутылками с горячей водой, овощи, и объявляя войну то тле, то фитофторе. Однажды, когда сели обедать и мама с гордостью разлила по тарелкам свой фирменный огуречный суп, признался, что терпеть его не может.
- Но ведь ты ел его двадцать лет!
- Ел!
- А что ты еще не любишь?
Он с видимым облегчением перечислил пять, очень частых на нашем столе, блюд.

Вторым их серьезным отличием оказался темп жизни. Мама – энергичная и многозадачная. Если готовит, то на четырех конфорках. Параллельно застывает желе (обязательно четырехслойное), остужается песочное тесто, пироги румянятся, узвар потеет. Папа всегда делает одно дело в темпе медленного фокстрота. Если обрезает виноград, то только виноград, а не заодно сливу, персик, шнурки на рабочих кроссовках и углы на багетах. Если поливает помидоры, то исключительно ходит возле томатов, а не под шумок моет из шланга дорожки, машину и испачкавшегося в саже кота. Некоторое время каждый пытался подтянуть партнера под себя: ускорить или замедлить, а потом осознали, что темперамент высечен у них в генах.
Получается, мы все разные. У каждого внутри своя температура, свой светофор и свой знак качества. Внутренний будильник, рубикон и царь в голове. Свой жанр (один проживает жизнь, как драму, а второй, будто комедию).
Каждый по-своему понимает качественный труд и идеальный отдых. Я знакома с не одной парой, в которой женщина фанатеет от моря, а мужчина – от гор. Дамам нравится лежать в ассиметричных купальниках, а молодым людям - взбираться на Монте-Розу походкой «елочки» и «ишака».

Кто-то моется под горячей водой, пишет мелко, будто сеет мак, ужинает жареной картошкой и предпочитает мелодрамы. Второй – купается в проруби, оставляет на бумаге угловато ползущие вверх буквы, перебивается зеленым горошком и смотрит ленты исключительно о самураях. Уважает сладкое. Терпеть не может сладкое. Носит мини. Предпочитает макси. Слушает Katy Perry. Слушает псалмы. Признает по утрам только кофе. Начинает день со свежего гранатового сока. Переплывает Босфор. Заходит в воду только по колено. В итоге, все правы и, как говорил Эйнштейн, «все – гении, но, если мы будем судить рыбу по ее способностям взбираться на дерево, она проживет всю жизнь, считая себя дурой».

© Ирина Говоруха

На изображении может находиться: 4 человека, люди стоят, шляпа и на улице