В автобус зашёл дедулька с гармошкой. Это точно была гармошка, а не аккордеон, например. Я не большой специалист и не целевая аудитория передачи «Играй, гармонь любимая»: у нас дома в кладовке в своё время пылился аккордеон, поэтому я различаю.

Дедулька был в тулупе не по нашему тропическому декабрю с плюсом, с длинной снежной бородой и йохохошным сказочным басом. Его можно было бы принять за внеочередную реинкарнацию Деда Мороза, если бы не синяя армейская ушанка с кокардой.

По закону Мёрфи дед с гармошкой в автобусе спокойно сидеть не будет. И скоро дед, и правда, заиграл. Акустика в нашем «55-ом» автобусе довольно сильно уступала Дому Музыки, и у меня из ушей сразу пошла кровь. А деду как будто моей крови мало: он не только играл, но и пел, громовым Шаляпинским голосом, «от улыбки станет всем светлей».

Я взглянул на пассажиров, чтобы понять их реакцию, и увидел, как женщину, сидевшую напротив деда, парализовал инсульт. Ее лицо сползло набок, глаза моргали вразнобой. Присмотревшись повнимательнее, я понял, что это никакой не инсульт, а просто женщина улыбается. Наши отечественные мимические мышцы не привыкли к этой заморской диковине — улыбке.

Для военизированного старичка дед выбрал слишком не очевидный репертуар. Меня это смутило, и я был вынужден присмотреться к нему повнимательней. При более тщательном рассмотрении на его военной ушанке оказалась не кокарда, а ёлочная игрушка — блестящая снежинка. «А во лбу звезда горит» — очень похоже, только пол и возраст другой.

Значит, это все-таки был он, Дед Мороз. Только списанный из армии по конверсии, за доброту.