Как у любого нормального человека, у меня есть отклонения.

В моем случае это навязчивости. Ритуальные действия. Обсессии. Обсессии — звучит благородно и даже местами аристократично. "У меня обсессии, господа", — и все вокруг аплодируют.

Речь не идет о каких-то грандиозных застреваниях. Я не проверяю по сто раз выключенные электроприборы (есть минорное залипание на утюге), не насилую дверной замок бесчисленными поворотами ключа.

Но иногда я застаю себя (именно в такой формулировке) за компульсивным откашливанием. Или подергиванием шеи (официально это такая зарядка, но мы-то с вами все понимаем). Или снятием-надеванием зимней шапки, словно я тренируюсь в приемной у царя.

Такие милые городские умопомрачения, от давления стен и чересчур навязчивого нависания неба.

При этом у меня довольно сложные отношения с везением, и нередко мой хронотоп в контрапункте.

Однажды все три моих обсессии посетили меня единомоментно. И несколько не вовремя, если вообще можно вести речь о своевременности обсессий: я ехал в метро. Правда, народу в вагоне было немного.

Я четыре раза кашлянул, дважды дернул шеей и один раз снял и снова надел зимнюю шапку. По моей пятибальной шкале галимого палева, если употреблять научные термины, это было так, на троечку. Если бы я потом еще пять раз не дернул шеей, трижды не снял и снова не надел зимнюю шапку и не досыпал кашля без счета. Так что, свою стандартную пятерку я заслужил.

Когда я закончил свой психический моцион, то почувствовал, что за мной наблюдают. Я осторожно покосился вправо. К счастью, это оказалась не паранойя (а как бы обрадовались обсессии: о, привет, паранойя, заходи!): за мной действительно наблюдали. Седовласый мужчина лет шестидесяти с красивой пепельной бородой буквально не сводил с меня глаз.

— Незачет, — вдруг сказал он довольно громко.

Я огляделся. Рядом со мной больше никого не было. Мужчина обращался явно ко мне.

— Я уж думал, вы снимете штаны и исполните что-нибудь этакое вокруг поручня. А так —незачет.

Я надеялся, что после этих слов седовласый мужчина выйдет на следующей станции. Но он не вышел.

Я надеялся, что после этих слов от смущения и неловкости на следующей станции порывисто выбегу я. Но я не выбежал.

И даже наоборот. После слов незнакомца я внезапно почувствовал какое-то умиротворение. Я сразу оставил в покое и горло, и шею, и еще трижды недонадетую зимнюю шапку.

Мне кажется, седовласый мужчина с красивой пепельной бородой был психотерапевтом. Уж слишком он смахивал на Фрейда.

Ну, или пациентом. Хотя это вряд ли. На нем даже зимней шапки не было.

Олег Балтук