Дождь не прекращался вот уже месяц. Затопило всё вокруг, даже в городе залило, и дороги, и центр. Что же было в посёлках страшно вспомнить. Люди, как могли, спасали скарб нажитый годами. Жили не богато, но и последнее потерять жалко. Тут и там плавали тазы, мебель, пластиковые канистры, мусор. Стихия принесла с большой реки деревья и глину, осевшую на стенах домов.

Некоторые уехали, собрав, что удалось спасти, а кто и остался, надеясь, что вода скоро схлынет.

Ливень закончился, но вода не спешила уходить, благо стояла не слишком холодная погода.

Валентина, как немногие осталась. Жила она одна и кроме домашней живности: кур, уток, козы Машки, кота Тимошки, да собаки Вареника, никого у неё не осталось. Муж умер несколько лет назад, дети разъехались по городам. Приезжали редко, а теперь и дозвониться до них Валентина не могла. Хотелось пожаловаться о случившемся несчастье, но телефонные провода оборваны, света нет, что и сотовый телефон зарядить не было возможности.

Первый день, когда пришел потоп, она пыталась спасти хозяйство, перетаскивала кур на чердак. Потом волна хлынула, что сама еле уцелела, благо дом кирпичный крепкий, выстоял.

Козу унесло течением, и Валентина сокрушалась, что кормилицу стихия забрала. Тимошка взобрался на чердак. Кошкам легче, рассуждала Валентина, а потом ревела белугой, терла, покрасневшие глаза и причитала. Даже поговорить не с кем было, все соседи уехали. Да и Вареник пропал, как женщине было жаль собачку, умный и хороший пёс был.

Вот сидит она на чердаке с курами и котом, смотрит в слуховое окно, всё ждёт, когда река в берега вернётся. Осталось несколько банок консервов, да и воды питьевой мизер. Дом пропах сыростью, запах тины въелся в стены и витал в воздухе. Валентина повязала серую косынку, вытерла заплаканное лицо, вдруг взгляд упал на маленькое зеркало, что было приколочено к брусу возле окна. «И кому здесь было нужно оно», - подумала женщина, потом вспомнила дочку Наташку и, как она на чердак любила лазать, в куклы играть, – «точно, её работа».

Из мутного зеркала на Валентину смотрела усталая женщина, под глазами залегли тени, да и само лицо опухло, нос картошкой. Она отвернулась, успокаивая себя, да и, не радоваться ли надо несчастью, но и плакать хватит, решила она, снова взглянув в окно.

Течение стало спокойнее и почти незаметным, хотя вода была довольно-таки высоко. Смотрит Валентина и видит картину – плывет лодка, одно весло, видимо, потерялось, а другое внутри, как и собака, гордо взирающая по сторонам.

Валентина рассмеялась, а потом в тощей, мокрой дворняге узнала Вареника. Сердце застучало, как будто она кого родного увидала:

– Вареник, собачка моя! – крикнула женщина в слуховое окно. Пёс, озираясь, остановил взгляд на доме, который на половину скрылся в воде и бешено завилял хвостом.
– Вареник, – проговорила хозяйка, – но как же я тебя сюда втащу, мне ж не выйти толком, а если и выберусь, как обратно?
Пёс перебирал лапами, скулил, всё пытался выпрыгнуть из лодки, но страшно ему, и продрог бедняга.

Женщина посмотрела по сторонам, в поисках вещи способной помочь ей, она должна спасти собаку, во что бы то ни стало. Потом услышав всплеск, бросилась к окну, видя, как Вареник спрыгнул с лодки и плывет к дому, отчаянно двигая лапами.

Валентина кинулась вниз, открыла люк, да только воды столько, что и не выбраться. Слезы снова подступили к горлу, она бросилась обратно, смотрит, как собака уже возле дома, цепляется за кирпичную кладку, и взобраться не может. Понятное дело, собака не кошка, ей не под силу лазать по деревьям.

– Вареник, миленький! – запричитала женщина, готовая выпрыгнуть из чердачного окна на помощь собаке. Он смотрел на хозяйку, и в глазах пса надежда сменилась безысходностью. Валентина вытирала слезы и смотрела в глаза другу, которому не могла помочь. Как же его вытащить из воды и поднять на чердак? Пусть сырость уже пропитала воздух, но там можно было переждать некоторое время.

Звук мотора разрезал тишину, где всплеск от лап Вареника и стоны Валентины стали единственной музыкой трагедии.

– Женщина! Вы, что не уехали со всеми?! – крикнул парень, сидевший на корме.
–Вытащи собаку! Помоги ему, сынок! – взмолилась Валентина.
Парень заглушил мотор, и лодка тихонько подошла к останкам дома. Схватив пса за ошейник, спаситель посадил его в лодку, а потом, когда Вареник энергично отряхнулся, закрылся рукой, рассмеявшись.
– Ваша собака, что ли? – спросил он.
– Моя, – выдохнула Валентина, ощущая, как в груди тоска превращается в боль.
– Надо уезжать, пропадёте здесь. Уже все уехали.

Женщина опустила глаза, потом оглянувшись, посмотрела на то, что осталось от небольшого хозяйства, и снова пустила слезу.

– Вода ещё не скоро сойдет, – продолжил парень, словно уговаривая её. Валентина посмотрела на него ¬– невысокий, крепкий с тёмными волосами, наверное, ровесник сына. На нем форма МЧСника, значит, он точно поможет, пронеслось в голове женщины.
– Конечно, надо выбираться. Только как мне спуститься?
– Не переживайте, сейчас я бригаду вызову.
– Ты только собаку не упусти! – выкрикнула Валентина.
– Не бойтесь, пёс со мной в полной безопасности.

После ливня прошло не так много дней. Когда сойдет вода, она обнажит весь ужас потерь, где на поверхности заиленного пространства будут, не только вещи, машины, животные, но и люди.

Валентина обнимала Вареника, поглаживала между ушами, а другой рукой сжимала кота Тимошку. Сумка с документами и нехитрыми сбережениями лежала у ног. Она обернулась глядя на удаляющийся дом, где прожила не один десяток лет, слёз больше не было, слёзы все выплаканы.

Русые с проседью волосы выбились из-под косынки, лицо уже не казалось настолько бледным, может быть потому, что у женщины появилась надежда.
Она всегда жила так, веря, что если и случаются плохие вещи, потом обязательно будет хорошее, и после ливня выйдет солнце, и после потерь выпадет удача.

Вареник лизнул хозяйку в щеку, и женщина улыбнулась, наверное, впервые за последние дни.

– Всё будет хорошо, да, мои хорошие? – она наклонилась к коту, который заурчал, перебирая лапами, а Вареник вдруг звонко гавкнул и завилял хвостом.
– Вон, какие у тебя спутники! – улыбнулся один из спасателей. – Стоило ради них остаться. Ну, а теперь, когда всех спасли, можно и к пристани!