Он вбегал в наглаженной голубой рубашке, хватал на руки и кружил по комнате. Кричал: «У тебя на сборы десять минут», - и вез на рок-оперу «Моцарт». Потом кормил креветками в ресторане, поил Божоле и ласкал в апартаментах на площади Льва Толстого.
Рано утром возвращал домой. Долго стоял на пороге, и целуя до головокружения, говорил: «Ну что, малышка, до связи?» Она кивала. Закрывала дверь и ложилась на пол в прихожей. Рассматривала тени, блики, линии и круги. Плакала от счастья. Или от горя.
На следующий день он не звонил. Она старалась занять себя делом: варила рассольник, прятала летнюю обувь, мыла окна. Только каждая мысль была о нем. К ночи бродила, как сомнамбула и перечитывала «Здравствуй, грусть». Открывала не те двери и садилась в полушпагат. Затем не выдерживала и набирала сама. В трубке хрюкало, а потом чужой голос объяснял, что абонент сейчас в другом измерении.
Дней через десять он появлялся снова. Свежий, веселый, любимый. Картинно падал на колени и полз с корзиной цветов в зубах. Рассказывал о командировке, отгрузке, пароме, подводной лодке и космическом корабле. А потом привычно кричал: «У тебя на сборы десять минут!» И все повторялось снова: концерт Златы Огневич, дерево счастья и ранний завтрак на крыше отеля. Сонный скрипач, растущее, как на дрожжах, солнце и его руки, ласкающие ее затылок.
И снова пустота. Бездна. Молчание. Отчаяние. Маятник. Равнодушный метроном…
Ей очень хотелось вернуться на землю.
Ей очень хотелось на привычную карусель.

© Ирина Говоруха

На изображении может находиться: 1 человек, на улице