Мы сидели в зале ожидания терминала F и скучали.
Рядом маялась пожилая пара Он – в гавайской рубашке, синих джинсах и кедах. Она – сухенькая, как небольшая чипсина. Короткая стрижка. Бела ветровка и глянцевая помада на губах. Помада стойко забилась в мелкие морщинки вокруг рта.
- Ванечка, ну куда ты пошел? Зачем тебе этот Duty Free?
Ванечка лет шестидесяти давал задний ход и оправдывался:
- Я только виски посмотрю. Толик просил, помнишь?
Женщина поджимала истерзанные глянцем губы и углублялась в книжку. Она читала Лиз Бурбо.
Он вернулся довольный, сжимая в руках бумажный стаканчик.
- Ну вот. Началось. Третья чашка кофе. Ты забыл, какое у тебя сердце? Оно никуда не годится. Оно уже три года, как просрочено.
Ванечка послушно вбрасывал стакан и открывал газету:
- Что ты читаешь? Ну, вот что ты читаешь? Там, все-равно, одну неправду пишут. Им лишь бы бумагу марать.
- Сейчас, сейчас, я только новости…
Он быстро водил глазами по заголовкам, а потом пробегал по тексту, словно наискосок. Прятал прессу в задний карман и доставал мобильный телефон:
- Вань, куда ты уставился? Что ты как маленький, у тебя же левый глаз почти не видит. Я давно говорила, что нужно поменять хрусталик. И ногой не стучи. Ты меня сбиваешь.
Несколько минут они сидели молча. Ванечка не вертелся, не ерзал кедом, не пил кофе и не порывался Толику за спиртным. А потом чипсовая женщина шумно втянула воздух:
- Ты что, опять надушился? Сколько раз повторять, не душись в самолет. У меня и так головные боли. И вообще, ты сопишь. Тебе не кажется, что пора закапать нос?
Ваня послушно доставал капли.
За стеклом разминали крылья самолеты.
Солнце без спроса отключило половину своих галогенных ламп.
Араб в белом платье «кандура» выбирал духи для жен.
Вечер самовольничал в зале ожидания терминала F.
И только у Ванечки не было ни прав, ни льгот, ни привилегий.

Ирина Говоруха 

Иллюстрация: Нино Чакветадзе

На изображении может находиться: 1 человек