Я — человек дождя. Я люблю дождь, как может любить дождь пустыня. Дождь для меня — мистическое существо. Дождь для меня — это молитва неба. Я молюсь вместе с ним, прижавшись лбом к стеклу.

В дождь город становится смешным. Он взъерошен, как самовлюбленный голубь, и не понимает, почему перья дыбом. Дождь умывает город пятерней, точно ребенка.

Я могу написать целую монографию по типологии дождя. Дожди разные, почти как люди.

Есть дождь-истеричка. Он срывается на землю, вымещает на ней свои обиды. И хлещет, и хлещет город по щекам проспектов, и бросает в насупленные фасады упреки струй. Из его спутанного бормотания ничего не понятно. Дождь-истеричка исчезает в канализационных решетках, так ничего и не объяснив.

Есть кошачий дождь. Он ступает тихо, на пуантах. Кошачий дождь ластится, ласкается. Цветы его любят, пчелы при нем не прячутся. После кошачьего дождя на тротуарах остаются проплешины сухого асфальта. Он не то, чтобы в себе не уверен — просто он деликатен. Мой любимый.

Есть дождь-исповедь. Почти все осенние дожди такие. Он остается надолго, и под него перед глазами почему-то проходит ретроспектива твоей жизни, хотя ты и не просил. В такие дни кажется, что во всем мире дождь.

Есть дождь-Вагнер. Мускулистый красавец. Приходит во всем блеске своего Голливуда под "Полет Валькирий", как полковник Килгор в "Апокалипсисе сегодня". Грохочет, громыхает, искрит, пенится у бордюров, треплет шевелюру листвы, играет на водосточных трубах, меняет направление. В такой дождь хочется что-то делать, сворачивать горы, например.

Дождь, любой дождь, — это смена темпа. Затемнение между эпизодами. Монтажная склейка.

Дождь — это безымянный полустанок со стоянкой одна минута, когда не хватит времени покурить, но хватит на то, чтобы подумать, стоит ли возвращаться обратно в поезд.

ÐаÑÑинки по ÐапÑоÑÑ Ð´Ð¾Ð¶Ð´Ñ

Олег Балтук