Они себе построили шалаш, а после в нем сидели и мечтали: вот вырастем, и город будет наш. Не тот, соседний, а большой и дальний. Потом клялись друг друга не терять смешной и несерьезной детской клятвой.

И год прошёл. И пять. И двадцать пять. И тот шалаш не «где-то», а «когда-то», а список покорённых городов длиннее списка чтения на лето. А хочется, чтоб их шалаш был вновь не из «когда-то», а в конкретном «где-то».

И созвонятся. Пьяные, в ночи, из разных стран и даже континентов, и каждый вдруг возьмёт и замолчит, сославшись на проблемы с интернетом, и оба к окнам молча подойдут, и города раскинутся под ними, и оба вспомнят клятву.

Клятвы чтут не ради клятв, а чтоб не быть судимым самим собой, в ночи, перед окном, смотрящим на чужой холодный город.

И каждый в эту ночь покинул дом, найдя какой-то несерьезный повод, и сел на самолёт, потом в такси, потом пешком тащился через чащу, и вот, когда почти лишился сил, увидел возле леса их шалашик.

Как будто время обернулось вспять. И это снова тот же самый вечер. И будет год, и пять, и двадцать пять, и годы будут складываться в вечность, а эти двое будут в шалаше сидеть и верить в собственные клятвы.

Всем точкам невозврата есть в душе единственное место для возврата.

ÐаÑÑинки по ÐапÑоÑÑ Ð¼Ð°Ð»ÑÑик и девоÑка в леÑÑ

#МальвинаМатрасова