Их встреча была предопределена. Наверное. Он студент ветеринарного из Никарагуа ждал девятнадцатый троллейбус, а она, коренная харьковчанка - тридцать пятый. Кроме них на остановке находились дама с сеткой озимого чеснока, жилистый мужчина с удочкой и дедуля с шахматами. Из-за забора выглядывала метельчатая гортензия, из-за тучи – кургузый солнечный луч, из-за угла – хлебный киоск №8.
Франсиско только приехал и мучился с мягким и твердым знаками. Как это буква есть, а звука нет? Озадачивался почему стол стоит, а вилка, которая на столе – лежит. Она ведь тоже должна стоять. Откуда взялась цифра сорок, ведь логичнее четыредесять? Воспринимал русский, как китайский и жаловался, что речь звучит словно «грузовик, разгружающий щебень». По правую руку от него стояла белокурая Наташа. Девушка любовалась гортензией и сокращенным лучом, и ни о чем подобном не думала.
Молодые люди прикипели к остановке. Франсиско не сводил глаз с блондинки и повторял скудный запас иностранных слов. Падежи. Страдательный залог глагола. Жаждал познакомиться, но не представлял, с чего начать: со «здравствуйте», «куда направляетесь, сеньорита» или с извинений «дискульпе». Волновался, запомнит ли с первого раза ее фамилию и титул. В размышлениях не заметил, как подошел его троллейбус, лязгнув тормозами. На нем не оказалось привычной таблички «вернусь домой, если позволит Бог». Парень покорно зашел в вагон, продолжая сканировать девушку, а водитель вдруг объявил, что трамвай сломался и дальше не едет. Франсиско снова оказался на бордюре, рядом с красавицей, огородницей, рыбаком и шахматистом, но в этот момент подоспел ее транспорт, и теперь Наташа запрыгнула на подножку. Люди расселись, кондуктор достал талоны, компостеры приготовились их гасить. И вдруг, о Боги! Водитель тридцать пятого оповестил, что и этот трамвай сломался и следует в депо. Таким образом Франциско уверовал в знаки судьбы и наконец-то познакомился с сеньоритой.
Парень во всем полагался на Бога, а Наташа – на себя. Жила под девизом не то Марка Аврелия, не то Толстого: «Делай что должен и будь что будет» и не признавала святое писание.
Он привык к бурым момотам, а она к невоспитанному воронью. В его стране до сих пор считали, что, если бросить в действующий вулкан красивую девушку – извержение прекратиться, а в ее доме сметали крошки со стола исключительно в ладонь, сложенную ковшиком, опасаясь бедности.
У них все было разным: язык, цвет кожи и рецепт винегрета, вот только любовь получилась одна на двоих.

С тех пор прошло пятнадцать лет. Франсиско до сих пор путает окончания и называет жену любимым, а не любимой. Научил ее жарить бананы и спать в гамаке. Готовить тортилью и «старого индейца». Всюду добавлять кунжут, пить никарагский кофе с неожиданной горчинкой и ложиться спать со словами «до завтра, если так захочет Бог».

© Ирина Говоруха

На данном изображении может находиться: 2 человека, люди стоят и на улице