В тот год море пахло черносливом. Может, потому что лето катилось к осени, а может, просто сливы уродили знатно. Плоды с сизым восковым налетом выглядывали из-за каждого забора и вялились на грубо сколоченных столах.
Она приехала на юг перед самым Маковеем. Из деревянной церквушки рвался на волю колокольный звон, на рынке торговали виноградом, подвыпившие осы летали зигзагами, и в каждом доме румянились коржи. Хозяйка у которой снимала комнату, все утро шикала на постояльцев: «Чего шумите? Пчел растревожите», - и собиралась на «малое водосвятие». Складывала букет из калины, подсолнуха и колосков овса. Пристраивала маковые головки. Отдавала распоряжения племяннику Володьке, жившему на чердаке. Тот взял академический отпуск, чтобы закончить книгу и помогал ей по хозяйству. Кормил кур, громыхал шваброй, варил креветок в ведре, пристально следя, чтобы те приняла форму буквы «с». По утрам выходил на пляж, швырял тетрадку в песок и сидел неподвижно час, а то и два. Работал.

В Володьку она влюбилась сразу. Вот только увидела его близорукий прищур и тельняшку c чужого плеча. Парень казался абсолютно беззаботным, не признавал никаких гендерных ролей и гордился своей мятежной душой. С ней был вежливым, но слегка отстраненным. Называл на «вы». Она приехала еще раз уже в сентябре чтобы подышать осенним бархатом. Тетка угостила ее мамалыгой и постучала ложкой по лбу. Сказала, что из Володьки писатель, как из нее танцовщица Мулен Руж, и вообще он «подбитый ветром». Девушка не послушалась и явилась снова, придумав очередную неубедительную причину. В третий приезд оказалась у Володьки в постели и пропала окончательно. В круглом мансардном окне запрыгало море. И берег, и пристань, и спасательная станция.
Так продолжалось год. Он не возражал. А что? Очень удобно. Пять дней в неделю свободен, выходные – «женат». Привозит столичные шмотки и продукты из магазина Good Wine. Подарила новый компьютер. Пишет вместо него роман. Однажды смотрели гангстерскую сагу, в которой мужики делали огромные деньги и носили твидовые кепки. Он тогда только заикнулся, подмяв под себя одеяло, и к следующему приезду примерял английский твид. Кто-то из подруг осторожно заметил: «Он тебя не любит. Влюбленные так себя не ведут». На что она с уверенностью заявила: «Моей любви хватит на двоих».
Как-то раз они дремали перед включенным телевизором под программу «Все для тебя». Героиня устроила парню сюрприз на палубе парохода, а тот ей отказал. Володька неожиданно приподнялся на локте и заржал: «Ну и дура. Сама виновата».
Она ворочалась до утра, обдумывая сказанное, а когда солнце слегка надрезало небо, выбралась из-под одеяла, сложила в углу свои надежды и закрыла дверь. Успела на первую маршрутку как раз к рассвету. К новому дню. К новому сезону. Ведь невозможно есть, верить и любить за двоих. В подобных делах каждый сам себе хозяин.

Ðа данном иÐобÑажении Ð¼Ð¾Ð¶ÐµÑ Ð½Ð°ÑодиÑÑÑÑ: один или неÑколÑко Ñеловек, лÑди ÑидÑÑ Ð¸ Ñебенок

Ирина Говоруха