Когда понимаешь, что человек неумен, извините, сразу общаться становится легко. Теперь не надо ничего разъяснять, доказывать, аргументировать, цитировать. Можно легко и радостно общаться дальше. Нет ни разочарования, ни раздражения. Ничего нет. Пусть говорит или пишет. Все ясно теперь. 

Это как у Аверченко: он спорил с каким-то господином в гостях. Вступил в дискуссию. А господин в разговоре упомянул, что у него на даче выпал огромный град. С виноградину размером! Извольте, мол, посмотреть. Достал спичечный размокший коробок и с недоумением стал говорить: а где же градина-то? Утром в коробок положил, а сейчас ее нет! Где она?
Ну вот и хорошо. Вот и славно. Теперь все ясно. И спорить совершенно не о чем с этим господином. Можно ему улыбаться и вежливо кивать. Это дурак.
Это грубое слово. Его Аверченко написал, не я. Но под текстом о том, что единственным способом спастись от чумы была эвакуация, что в угрожающих жизни обстоятельствах надо бежать от опасности, кто-то написал: «так что ж и школу теперь ребёнку бросить?»...
Я не отвечаю. Что ответишь-то? Милый человек с мокрым спичечным коробком в кармане. Со своим мнением. Потерялась градина - это бывает. Наверное, выронили. А коробок мокрый - это дождик накапал в карман. Или хулиган плюнул. Потом ещё выпадет град - непременно принесите, я с удовольствием посмотрю.
Вот так надо отвечать. Без злости и раздражения. Потому что все ясно. И ничего не поделаешь…

Анна Валентиновна Кирьянова