У нас в школе пользовалась популярностью одна девочка. Круглая отличница и призер всяких серьезных олимпиад. Бессменная королева Осени. Красотка с длинными волосами, перехваченными лентой, в сшитом на заказ переднике и ажурных колготах. Она порхала по коридорам этакой Мартой Грэм, вела на школьном радио что-то на манер «Перемены ФМ» и заразительно смеялась. Организовывала фестивали цветов и народной песни. Единственная ездила в «Артек», где встречалась с Катей Лычевой, умудрившейся с глазу на глаз переговорить с самим господином Рейганом. Так вот, большинство девочек ее копировало. Вязали крючком колготы. Спали на коклюшках. Хохотали, запрокидывая голову. Старательно стирали свою индивидуальность, примеряя чужое поведение и стиль.

Однажды мы с мужем отдыхали на очень дорогом курорте с полноразмерным футбольным полем, пейзажным бассейном, ледовым катком и пиано баром. Антураж выглядел дорого и стильно, но зайдя в ресторан, чуть не поперхнулась от смеха. Большинство женщин оказались на одно лицо. С четко очерченными скулами, пухлыми губами и маленькими вздернутыми носами. У каждой второй - силиконовая грудь. У каждой третьей – буренкины ресницы. Дамы сидели с напряженными лицами и тоскливо рассматривали свои салатные листы. Чопорно макали губы в аперитив. И ни одной тебе хохотушки с зернами веснушек. Ни одной с милой складкой на талии, уплетающей блинчики. Ни одной настоящей, неправильной, ассиметричной.

У каждого поколения - свои кумиры. В двадцатых возникла мода на ямочки, и бедные женщины носили специальное приспособления, оставляющее желаемые вмятины на щеках. В Англии в семнадцатом веке сходили с ума от сосудистого рисунка на коже, поэтому дамы рисовали синими карандашами кровотоки, часто в разрез с законами анатомии. В начале пятидесятых многие девочки хотели быть, как Вера Кондакова, подарившая вождю полевой букет, а потом расцеловавшая его в обе щеки. Затем был культ Алисы Селезневой и Ирины Алферовой. Помню садилась у зеркала и репетировала ее боль, словно в фильме «С любимыми не расставайтесь». Мечтала так же лежать на больничной койке, сжимать в руках застиранную простыню и кричать: «Митя, я скучаю по тебе».
Моя подруга еще студенткой бредила талией Гурченко в «Карнавальной ночи» и несколько недель сидела на консервированных помидорах. Рената Литвинова в одном интервью призналась, что в свое время копировала толстую и слегка усатую учительницу музыки. Поэтому заслышав совет быть собой, мы зачастую испытываем шок. Как это? Мы же столько времени на кого-то равнялись. Под кого-то подстраивались. Старались хорошо учиться, как Володя Ульянов, быть мужественными, как Валя Котик и стройняшками, как Барби. Только никто не в состоянии повторить внешность и манеру Майи Плисецкой, как и огурец никогда не сможет стать свеклой.

Ðа данном иÐобÑажении Ð¼Ð¾Ð¶ÐµÑ Ð½Ð°ÑодиÑÑÑÑ: 2 Ñеловека, лÑди ÑÑоÑÑ